Антарктика, Фолклендские Острова, Огненная Земля, Патагония

Антарктика, Фолклендские Острова, Огненная Земля, Патагония

I Антарктика Господи, ну почему я всего боюсь в предвкушении и ничего не боюсь в процессе (за исключением высоты изредка и змей всегда, тут уже никуда не денешься). Когда мы планировали эту поездку, я боялась, что в Антарктике будет очень холодно, что мне будет скучно во время многочисленных дней в море, что я растолстею, что мы попадём в сильный шторм, и меня будет укачивать, что за три недели что-нибудь случится с нашим собакевичем, что мне будет ужасно не хватать моих ежедневных разговоров с детьми, звонков моих друзей. Я ошиблась почти во всём, кроме одного: разговоров и звонков мне вправду недоставало. В Антарктике было не холодно, было очень холодно, но я, вся в пуху и в меху, с обветренной физиономией и припухшими губами, боялась забежать внутрь погреться и пропустить даже три минуты красоты. Проблема была не в температуре, которая была не намного ниже нуля, а в ветре, который беспощадно дул в лицо и однажды дошёл до 120 миль в час, силы урагана четвёртой степени. Я в этот момент карабкалась по лестнице, и у меня был большой шанс научиться летать, но я успела ухватиться за поручни, и полёт не состоялся. Я давно где-то читала, что на корабле одна рука всегда должна быть свободна, и старалась этому правилу следовать. В данном случае это сработало. Голубой цвет льда — не дефект фотографий, он такой и есть из-за необыкновенной чистоты воздуха и воды. В Антарктику мы плыли от мыса Горн через пролив Дрэйка. Оказалось, что в проливе Дрэйка штормит почти всегда, а мы его пересекали дважды. Выяснилось также, что на большом корабле я могу выдержать качку, если мне чуть ниже запястья давит на руку маленький шарик, имитируя иглоукалывание. К тому же оказалось, что к качке привыкаешь. Я не моряк, но к концу второй недели в море я уже не обращала внимания на качку, шарик почивал в тумбочке, а я ходила вразвалочку и испытывала непреодолимое желание свистать всех наверх. Дни в море всегда оказывались очень загруженными. С этой польской полярной станции на борт поднимались полярники и рассказывали о своём житье-бытье. На корабле два англичанина из Кэмбриджа читали очень интересные лекции, и я теперь столько знаю об Антарктике, о льдах, об открытии Южного полюса, о китах, пингвинах и альбатросах, что сама себя за это очень уважаю. В странствующих альбатросов я влюбилась, покорённая их трёхметровыми крыльями, мощным носом и азартным наслаждением стихиями. Они долго следовали за нами, а я занималась фотоохотой, и почувствовала себя брошеной и покинутой, когда однажды утром поняла, что их нет и больше уже не будет. Птиц было много — и всевозможные буревестники, и чудные представители того же семейства, похожие на больших бабочек, капские голубки. Пингвины выпрыгивали из воды, киты демонстрировали хвосты и плавники, а иногда и часть своего могучего тела. Для любителей всяких зверей просто рай. Был один совершенно незабываемый момент, когда мы с мужем вдвоем вышли вечером на палубу, никого рядом не было, и вдруг почти возле борта с оглушительным всплеском всплыла огромная косатка, или, переводя с английского, кит-убийца. Какой же он был вблизи большой, этот кит; казалось, что ему ничего не стоит перевернуть наш корабль и проглотить меня, как бедного Иону. Вот из-за таких сюрпризов я с фотоаппаратом на палубе не расставалась ни на минуту. Когда на палубе могучими рядами выстраивались китайцы и японцы, вооружённые фото-пушками, или фото-гаубицами, или фото-царь-пушками, я страдала от комплекса неполноценности и злилась на себя и на свою хилость за то, что я не решаюсь таскать тяжёлые камеры, ведь мне так хотелось снять глаз птицы и улыбку прыгающего в волнах пингвина. Впрочем, в смысле пейзажей, да и не только их, моя маленькая камера, с тех пор замененная на большую, вела себя совершенно геройски. Одна из наших случайных собеседниц, плывущая в Антарктику на том же корабле четвертый раз, назвала её Аляской на стероидах. Масштабы и вправду потрясали. Огромный корабль казался спичечным коробком на фоне гор. Видите крохотную коробочку у берега на этом снимке? Это знаменитый корабль “The World”, единственный в мире корабль, на котором можно купить себе квартиру и плавать по океанам в своем так сказать доме, огромное судно, которое любезно дало мне возможность показать масштаб увиденного. Мы долго плыли параллельно, наш корабль для народа и этот для мульти-патрициев. А вот ещё одна фотография для масштаба: точечки на льдине — это пингвины. Айсберги были синими-синими и самых причудливых форм; снег был удивительной чистоты, и когда всё это закрывал туман, а это один раз случилось, то хотелось развеять его своими неотросшими крыльями. На корабле были представлены все расы, народы и нацменьшинства. Русский народ был представлен небольшим количеством изменников и отщепенцев, вроде нас, и могучим отрядом (человек 150) настоящих, коренных россиян. Толпа была заметная по разным причинам. Некоторые выглядели так, что мы на какое-то время перешли на английский. Было занятно наблюдать, как дамы в открытых...

Прочитайте больше

Коста Рика

Коста Рика

Основное приветствие и прощание в Коста Рике — это «Pura vida», что не означает «чистая жизнь», как подсказывает интуиция и небольшой запас нахватанного в поездках испанского, а является скорее добрым пожеланием, приветствием, а также признанием того, что жизнь хороша. А страна Коста Рика и вправду хорошая. Всё в ней есть — и вулканы, и джунгли, и тёплый Тихий океан, и Карибское море, и зверей видимо-невидимо. Всё или почти всё это есть в соседних Сан-Сальвадоре, Никарагуа, Гондурасе и т.п. Всё есть, да вот почти нет туристов. После личного, можно сказать, интимного знакомства с преступностью в одной центрально-американской стране, могу засвидетельствовать, что туристы, кроме самых отчаянных, не любят, когда их грабят, не говоря уже об убиении или изнасиловании, а те, которые любят, могут найти это и в северо-американских городских джунглях, далеко ехать не надо. Костариканцы же, не в пример своим соседям, сумели создать стабильную страну с развитым средним классом, с великолепной экологией, хорошим социальным обеспечением, нормальную демократическую страну, входящую в список старейших демократий мира. Это — третий мир, но третий мир с весьма человеческим лицом. Соседняя Никарагуа, под предводительством вечного Даниэля Ортега, с Коста Рикой торгует, но как не позариться на безоружного соседа. Сейчас, пользуясь тем, что у Коста Рики нет армии, Никарагуа отхватила кусочек территории у Коста Рики. Любые другие латиноамериканские страны в такой ситуации бы уже воевали, но без армии не повоюешь, и Коста Рика ищет дипломатические пути и надеется на помощь международных организаций. Как говорят в таких случаях американцы: «Good luck!» Своего населения чуть более четырех миллионов, и уже почти миллион никарагуанцев, в основном нелегалов. В стране приличная система здравоохранения, почти поголовная грамотность. Английскому учат с первого класса, и результаты налицо. Первая статья бюджета — туризм, это вы угадали. А вот вторая — электроника, опережающая экспорт кофе, фруктов и прочие ожидаемые для стран третьего мира статьи доходов. Развита фармацевтическая индустрия. Короче, Коста Рика вызывает уважение, и уже хочется за неё воинственно болеть и негодовать по поводу негодяя Ортеги. Эту фотографию я назвала «Адам и Ева», два человека на всем белом свете, мужчина и женщина в райском саду. Я сняла ее на термальных источниках Табакон, рядом с вулканом Ареналь, в месте и вправду напоминающем этот сад, каким я его себе представляю. А вот и сам вулкан Ареналь, не очень высокий, всего 1633 метра, но очень фотогеничный. Рая нет. Ареналь считался спящим 400 лет, а потом проснулся в 1968 году, залил лавой городок и убил 87 человек. Он дышит: днем видно, как из него валит дым, как катятся по склону огромные валуны, а ночью проблескивают ярко-красные потоки лавы. Рая нет. Воды термальных источниках Табакон вытекают из недр грозного Ареналя. Под дымящимся вулканом выстроен новый город, в котором живут оптимисты и беспечные туристы. Рая нет, но змеи есть, о чём напоминает эта кожа анаконды. Эти удивительные цветы в переводе с английского называются «фальшивыми райскими птичками», false birds of paradise. А вот вам и настоящая «райская птичка», непоседливая стригущая воздух крыльями колибри. Эти птички встречаются и у нас в Мичигане, но у нас точно не рай, а вот Коста Рика в лучших своих местах, по-моему, подходит близко. Основные впечатления и воспоминания, наверно, останутся в фотографиях, a главное, в памяти, потому что никакие фотографии не передают захватывающие повороты дороги, и восхитительные проносящиеся за окном машины пейзажи, и радость от чистого неба над Ареналем, который два дня показывался во всей красе, а ведь мог спрятаться в облаках, и моего восторга от того, что я смогла увидеть все четыре вида обитающих там обезьян, не только более многочисленного и игривого капуцина, но даже ревуна, даже смешную обезьяну-паука, даже маленькую беличью обезьяну, которую не сфотографируешь, но которая пронеслась над моей головой, оправдав девиз отеля: «всё ещё больше обезьян, чем людей». Мир зверей был полон загадок. Как объяснить замечательное, совершенно озадачившее гида соседство на одном бревне крокодила и черепахи, которое длилось больше часа, а ведь крокодилы едят черепах. Наверно, они разговаривали о чём-то своём панцирно-пресноводном. Потом на наших глазах черепаха нырнула в воду, и крокодил последовал за ней. Драма продолжалась, но за закрытым занавесом. Ленивцы, оправдывая своё имя, спали на каждом дереве. Прозрачные лягушки демонстрировали свою систему кровообращения. Оленёнок вышел из кустов рядом с нами и медленно пошёл по своим оленьим делам, игнорируя восторженные повизгивания туристов и нацеленные на него фото-пушки. У маленького крокодильчика-кайманчика оказалось милое большеглазое лицо. Птица-змея долго заглатывала только что пойманную рыбу, и все на маленьком кораблике волновались, не подавится ли, а я чуть-чуть попереживала за рыбу, но не долго, потому что птица была очень хороша и фотогенична, и, вообще, птичку жалко. Мы гуляли в джунглях по земле и по навесным мостам, ближе к небу, ближе к птицам. Птиц распугивали истошным визгом проносящиеся над джунглями на невероятной скорости подвешенные к канатам туристки. Увидеть ничего не успеваешь, но зато какой экстаз....

Прочитайте больше

Вьетнам

Вьетнам

В свой последний приезд я прилетела на восток в отличном настроении. Перед этим я долго и тяжело болела, болела по глупости, из-за того, что врач передозировал тривиальное лекарство. Я радовалась простым вещам: тому, что я опять могу ходить, есть, тому, что жизнь продолжается, и что мне не приходится бороться каждое утро с непреодолимым желанием спросить у мужа напрямую, не подсыпает ли он мне в кофе мышьяк.   Восток для меня труден – я тяжело переношу длинные перелёты, всерьёз страдаю от жары, очень брезглива, не люблю толпы людей, не умею торговаться, плохо реагирую на грязь и запахи. Восток также для меня невероятно интересен, и я, как всегда, нашла тут нечто, чего нельзя найти в удобной и комфортабельной Европе, узнала много  нового, и загоралась, уже не обращая внимания на кишмя кишащие микробы и всяческие прочие миазмы.   Итак, Ханой. На сей раз мы жили в старом городе, и я бродила с семи утра по узким улочкам, пока кровь не начинала закипать от жары, потом шла в отель, а часа в три выходила ещё раз. Экзотики в старом городе хватает: узкие улочки, женщины в характерных вьетнамских шапках, несущие на своеобразных коромыслах свои товары — тропические фрукты, овощи, щётки, яйца, какие-то совершенно незнакомые мне предметы.   Торговля идёт прямо на тротуаре. В изящных бамбуковых клетках чирикают птички. Один раз видела крысу, несколько раз маленьких ящериц.    Много пагод, люди молятся Будде, предкам, старым баньяновым деревьям, приносят дары – фрукты, цветы, еду, а также бутылки воды и даже банки пива, как на этой фотографии.   Здесь я снята в гостиной обычного ханойского дома. В доме живут 4 поколения — в углу снимка прабабушка, ребёнок на руках у бабушки, здесь же живут и родители ребёнка. Стариков, как и везде на востоке, почитают; старым родителям должно быть хорошо, это дело чести. В этом же доме наших друзей, образованного и интеллигентного вьетнамского профессора и его милой жены, есть святилище, посвящённое умершим предкам, которое нам с трепетом показали. Что ж, мне очень легко назвать гораздо более пагубные и скверные вещи, которым люди поклоняются. Рядом с пагодами существует Ханой современный, из другого века. У двух Ханоев одна общая черта – невероятный поток машин, велосипедов и главным образом мотоциклов. Когда-то боевым конём здесь был мотоцикл “Минск”, теперь это скорее Хонды и всякие другие японские и таиландские марки. На мотоциклах перевозят детей, крупных размеров мебель, иногда детей и мебель одновременно, деревья, всякие вообразимые и невообразимые предметы. Река мотоциклов непрерывна, течёт во всех направлениях, по ходу движения, против движения, и поперёк тоже. Выждать перерыва в потоке невозможно. Светофоры редки и не помогают. На улицах должны слева и справа валяться трупы пешеходов, да и водителей тоже, но этого не происходит. За все эти дни я дважды слышала очень громкий металлический стук – это сталкивались мотоциклы. Водители потирали ушибы, поднимали своих лихих коней с мостовой и неслись дальше. На второй день я уже вовсю насобачилась, перестала от ужаса закрывать глаза и шла, а иногда бежала к цели, надеясь на сноровку водителей и на то, что кривая вывезет. Достигнув тротуара, ещё нельзя было себя чувствовать в безопасности, т.к. иногда в это время какой-то мотоциклист решал именно на этом клочке земли припарковать свою конягу. При всём при том кривая вывозила, и по вечерам я пугала заработавшегося мужа своей прытью при переходе улицы. Почти все женщины и некоторые мужчины едут в масках, не для защиты от загрязненного воздуха, а для того, чтобы лицо от солнца не становилось слишком темным.             В Ханое есть замечательный театр кукол на воде, уникальная форма вьетнамского искусства, зародившаяся чуть ли не тысячу лет назад. В те времена спектакли разыгрывались в озерах, на рисовых полях, теперь, конечно, в театрах, причем кукловоды стоят по пояс в воде. Должна сделать комплимент вьетнамским воришкам. У меня за всю мою жизнь украли 3 фотоаппарата: один отняли с ножом в Гватемале, а два спёрли именно в Ханое. В Камбодже есть поговорка, что если во Вьетнаме высунешь руку из самолёта, с неё снимут часы. Часы с меня не сняли, но на сей раз у меня вытащили в толпе фотоаппарат из футляра, причём рядом со мной со стороны фотоаппарата шёл Боря и теоретически его охранял. Я оплакала своего старого друга, спутника нескольких лет странствий, и полезла на Интернет узнавать, где можно и где нельзя покупать новую фотокамеру. Оказалось, что можно не всюду, т.к. всюду продают подделки, а не подделки только в некоторых магазинах. Там я и купила новый, надеюсь что японский фотоаппарат и запасную, сделанную во Вьетнаме батарейку, которая была копией японской, но по приходу домой в фотоаппарат просто не влезла. Так и не знаю, работала бы она или нет, а жаль. В магазинчиках продают сувениры и одежду, в том числе дизайнерскую. Тут тебе за пятак Гуччи, там за трюльник Версаче. Сделано, конечно, как...

Прочитайте больше

Камбоджа

Камбоджа

В Камбоджу в мае едут только сумасшедшие и мазохисты. Не знаю, к какому разряду относится мой муж, затащивший меня туда именно в мае, но я, безусловно, к первому, т.к. удовольствия от жары я уж точно не получала. Температура доходила до 39 градусов при высокой влажности, причём, в отличие от Ханоя, отсиживаться дома не получалось, а надо было влезать по крутым лестницам с обвалившимися ступенями на всякие храмы. Впрочем, должна признать, что храмы этого стоили. Ангкор — это сегодня самый большой храмовый комплекс в мире. Когда-то он был древней столицей Кхмерской империи, но с упадком империи разрушился, и его поглотили джунгли. Дома, построенные из дерева, разрушились, каменные храмы выжили. Ангкор Ват – это название самого большого храма. Центральная башня выше, чем кажется — 213 метров. Его имя известно всем, но в округе есть ещё по крайней мере три храма, заслуживающих не меньшего, а иногда и большего интереса. Кхмеры знали, где находится затерянный город; в 16 веке о нем упоминали португальские путешественники, но на западе о нем заговорили в 19 веке, когда французы начали осваивать Индокитай. Французский натуралист Анри Муо в своей книге сравнил Ангкор с египетскими пирамидами, с храмом Соломона. Это произвело впечатление, и Муо часто ошибочно называют первооткрывателем Ангкора. Что-то разрушено, что-то восстанавливается, что-то разграблено. Многое было разворовано в двадцатом веке. В разграблении проживших века сокровищ принял, в частности, активное участие интеллектуал и будущий министр культуры в правительстве де Голля Андре Мальро. Ангкорская (кхмерская)  империя  когда-то была огромной, занимавшей весь Таиланд, часть Бирмы, часть Вьетнама. Многие кхмеры это помнят, и своих нынешних соседей не любят. Наш весьма знающий и образованный гид в Ангкоре винил за все ужасы времён Пол Пота вьетнамцев, обвинял во всех смертных грехах таиландцев, и в России наверняка вступил бы в общество “Память”. Во всех наших странствиях я ни разу не видела такого сочетания индуизма и буддизма в архитектуре и мифологии. Шивы, Кришны и Гаруды мирно соседствуют с Буддами. Впрочем, кое-где, как на этом снимке, у Будд отрублены головы. Буддизм – хорошая мирная религия, и головы у индуистских богов твёрдо сидят на их индуистских плечах. Резьба по камню потрясающая, как, например, в замечательном храме Бантей Срей. Сцены из мифологии соседствуют со сценами из реальной жизни. Нигде нет откровенно сексуальных сцен, как, например, в Индии, всё пристойно и невероятно интересно. На этой фотографии один из моих самых любимых храмов Та-Прум, оставленный до недавнего времени на милость джунглей. Посмотрите на корни баньянов, опутывающие храм, как щупальца гигантского спрута. В 2009 его начали реставрировать, и вековые деревья спиливают. На этой фотографии буддистский храм Байон в крепости Ангкор-Тхом. Всмотритесь, видите гигантские лица? Вот они крупным планом. Словосочетание Ангкор-Тхом переводится «великая столица», и этот город действительно был столицей Кхмерской Империи в последний период ее расцвета. А это уже храм Та Кео, посвященный Шиве. Страна очень дешёвая для нас и очень бедная, почти нищая для ее обитателей. Экономическая ситуация в стране по-прежнему отчаянная. Средняя семья имеет 6 детей и зарабатывает 10 долларов в день. Во Вьетнаме снимают два, а то и три урожая риса в год, здесь при том же климате один. Образование не обязательно, медицинское обслуживание минимальное даже в столице. Туризм начался всерьёз только с 1998 года, когда ситуация в стране полностью стабилизировалась, тропинки очистили от мин, построили отели, припрятали оружие. В стране есть малярия, тиф, японский энцефалит, всяческие тропические лихорадки. Каждый комар – личный враг туриста. В нашем прекрасном отеле я (опять же впервые в жизни) чудом не наступила на скорпиона босой ногой, как-то почуяла его рядом с ногой в полутёмной комнате. Но скорпион – это как бы экзотика, а маленький комар убивает сотни людей каждый год. В стране процветает коррупция. Всё продаётся, всё покупается. При нас был шумный случай. Загорелся дом. Пожарные прибыли вовремя и стали требовать денег. Пока торговались, дом сгорел. В автокатастрофы вдали от городов попадать не рекомендуется, скорой помощи можно и не дождаться. Существует серьёзная  разница между двумя направлениями буддизма – Махаяма и Тхеравада. Махаяма буддизм ( его ещё называют “chopstick Buddism”) – более воинственная ветвь, Вьетнам, Япония и Китай завоёвывали соседей, стремились к доминированию. Страны, где едят вилочкой, оказались более спокойными, да и буддизм у них другой, Будда уже достиг нирваны, он один, и у него всегда только две руки.  Я была в Таиланде и теперь в Камбодже, и могу засвидетельствовать, что люди там очень приятные, избегают конфронтаций, общаться с ними легко и приятно. Перед тем, как перейти к следующей теме, улыбнитесь — это жареные кузнечики. Я их не пробовала, не очень склонна к приключениям в кулинарной сфере. О Пном Пене мне трудно писать, наверное, вам будет трудно об этом читать. В Пном Пене есть свои красоты, особенно серебряная пагода и королевский дворец. К сожалению, самое сильное впечатление оставили тюрьмы, поля с могилами (“Killing fields”), знаменитая тюрьма С-21, где пытали...

Прочитайте больше

Copyright© maratravelblog.com