АФРИКАНСКОЕ САФАРИ

  1. ЮЖНАЯ АФРИКА В 2001 году мы с мужем полетели в Южную Африку. Мы увидели богатейшую страну, которая никак не могла прийти в себя после падения апартеида. Мандела уже не был у руля. Страна была во власти коррумпированных политиков. Преступность зашкаливала. В то время Южная Африка занимала не столь почетное первое место по числу детских убийств и изнасилований, в том числе детских. В стране в то время существовало дикое поверие, что, переспав с девственницей, можно излечиться от СПИДа, поэтому варвары насиловали грудных младенцев, чтобы уж наверняка.     Типичный дом был окружен проволокой под током. В городе Дурбане нам запретили выходить из гостиницы. Мой муж, любитель острых ощущений, не поверил и пошел объясняться с портье. Портье сказал, что вон в ту сторону ни в коем случае ни одного шага, а вот в эту, так и быть, можете дойти до угла. Мы дошли и вернулись живыми, нам повезло.     Все гостиницы имели вооруженную охрану, а гостиница в Йоханнесбурге была еще и окружена рвом. Кейптаун был единственным городом, где нам разрешили погулять до сумерек. При первых же знаках подступавшего вечера улицы опустели, не только туристы, но и местное население поспешило домой.     Я не за апартеид, я очень против, но я считаю, что любую систему надо ломать с умом. В своих странствиях по миру я немало насмотрелась на подтверждения тому, куда зачастую ведут благие намерения, и каким адом они оборачиваются не только для поработителей, но и для порабощенных.     Выезжая из больших городов, мы попадали в другой мир. До этого я не подозревала, что во мне живет азартный охотник.     Я высматривала в кустах зверей, снимала их своим маленьким фотоаппаратом и не испытывала ни малейшего страха, когда мы в своем открытом джипе подъехали вплотную к прайду львов. Нам объяснили, что в момент, когда ты выходишь из машины, ты становишься дичью, а на джипы они не реагируют, привыкли к ним, не ждут с этой стороны угрозы. Страшно было в городах, со львами было очень хорошо.     Я там навсегда полюбила жирафов, их странную походку и неуклюжую грацию.     Я поняла, что зебры невероятно фотогеничны, что слоны трогательно опекают своих слонят, что антилопы импалы и газели грациозны и трогательны.     Я узнала, что больше всего людей в Африке погибает не от крупных хищников, а от на вид медленных неповоротливых гиппопотамов. На самом деле они на суше могут развить скорость до 35 км в час, так что человеку убежать от них нереально. Любого встречного эти вегетарианцы нередко воспринимают как угрозу и убивают.     С хищниками тоже шутки плохи. В Национальном парке Крюгера нам рассказали о молодом и неопытном егере, который вышел из джипа покурить и присел под деревом. Все бы хорошо, но на дереве сидел незамеченный им леопард, который убил егеря то ли от голода, то ли защищая свою территорию.     Пожалуй, именно эта поездка научила меня внимательно всматриваться в зверей и птиц, восхищаться богатой фантазией Бога (или природы, если это вам больше нравиться), и добавила новое измерение к моей все еще живой любви к путешествиям.     Конечно, после Южной Африки я мечтала вернуться на сафари. Прошло 18 лет, и я поняла, что это надо делать сейчас, потом может быть поздно. Давняя мечта осуществилась в июне 2019.   2. КЕНИЯ       Нашей первой остановкой в этой поездке была Кения. Давайте я начну с плохого, чтобы потом писать только о хорошем. Я ожидала плохих дорог в национальных парках, но наши гиды нас сразу предупредили, что дороги у них, как в названии известного кинофильма, «the good, the bad, and the ugly”.     Когда твоя машина лихо несется по «уродливой» дороге, ты с любовью и прощальной нежностью вспоминаешь о каждом своем маленьком позвонке и любимом суставчике. Люди выходили из машины с синяками — инфраструктура в стране явно не поспевает за растущим туризмом.     Страна в целом бедная, средний класс еще почти не существует. Бывшая английская колония Кения – это не Зимбабве, англичан оттуда не изгоняли и даже не притесняли. Некоторые из них по-прежнему живут в Найроби.     В стране 83% христиан и 11.2% мусульман, есть представители и других конфессий, и живут они в мире, все беды приходят из соседней Сомали. В стране было несколько зверских террористических атак, во всех были виновны сомалийские фундаменталисты. В результате правительство усилило меры безопасности. В аэропорт могут войти только пассажиры, и в столице Кении Найроби машину и пассажиров просвечивают и просматривают еще задолго до въезда в аэропорт, что отнюдь не мешает повторять эту процедуру с той же тщательностью еще раз уже в аэропорту. В торговый центр проходишь, как в самолет, потому что именно на один из таких центров была одна из самых кровавых атак. На севере страны была атака на университет,...

Прочитайте больше

Неаполь и его окрестности

Неаполь и его окрестности

Сначала небольшой экскурс в прошлое. В октябре 1988 года на нашем пути в Америку моя семья оказалась в Италии без денег, но с огромным избытком энтузиазма. Совершенно естественно, что люди, только что вырвавшиеся на свободу, будут питаться привезенными с собой консервами, экономить на самом необходимом, но последние копейки потратят на дешевые экскурсии, организованные хорошим русским бизнесменом по самым затребованным маршрутам Италии. Одна из таких экскурсий повезла нас и нашу старшую дочь в Неаполь, Сорренто, Помпеи. Эта экскурсия оказалась вполне под стать всей нашей тогдашней жизни, не экскурсия, а сплошной сюр. По какой-то причине автобус за нами приехал, а вот экскурсовод не явился. Естественно, группу энтузиастов такая мелочь остановить не могла, и мы отправились в путь с шофером, который знал маршрут, но не говорил ни по-английски, ни по-русски, с самозваным руководителем, заработавшим к концу дня нежную кличку «балда», и с туристами, не знающими ни слова по-итальянски, кроме двух жизненно необходимых, но абсолютно бесполезных в дороге выражений: «affitasi appartamento (квартира сдается)?» и «quanto costa (сколько стоит)?». У кого-то в автобусе случайно оказался с собой английский путеводитель, который никто прочесть не мог, и мой муж, полный веры в мои таланты, в полном смысле слова вытолкнул сопротивляющуюся меня на арену. Таким образом, я неожиданно оказалась гидом, научилась включать микрофон и перед прибытием в каждое место переводила всю информацию из путеводителя на русский. Меня очень любил весь автобус, мой ребенок мною гордился, но профессионалом я от этого не стала и итальянский не выучила. «Балда» весь день был в ударе. Он уплыл на кораблике на Капри один, с нашими билетами в кармане. Если вы считаете, что наша группа без билетов на Капри не пробилась, вы плохо помните психологию советского человека, впервые оказавшегося за границей. Когда водитель объявил в Сорренто, что будет ждать нас в назначенное время на парковке, «Балда» прочел записку, которую ему дал шофер, и решил, что он имел в виду парк. Его смутила относительная близость итальянских слов parcheggio и parco. Мы, разумно решившие ходить по Сорренто всем табором, долго искали парк, нашли его и стали ждать автобус там. Автобус все не приезжал, и, вытребовав записку у «балды», мы стали искать уже парковку, нашли ее с огромным опозданием, и когда совершенно озверевший от нашего идиотизма шофер с огромным опозданием привез нас в Помпеи, там уже все оказалось закрытым. Вот тут и начался уже совсем настоящий сюр, потому что разве могут закрытые ворота остановить «руссо туристо» за границей. Однако, несмотря на героические усилия наших мужчин, убедительно беседующих с итальянским сторожем на чисто русском языке и всерьез подумывавших о том, чтобы в темноте перелезть через высокий забор, в Помпеи мы так и не прорвались, вернулись в Ладисполи сердитыми, но к чести владельца этой компании он через несколько дней повез нас туда еще раз и уже с настоящим гидом. Вот тогда-то экскурсовод показала нам в районе Рима плакат «Давай, Везувий!» и объяснила, что север Италии не уважает юг, юг не любит север, и все вместе дружно не выносят Рим. С тех пор я много раз была в Италии, думаю, что в сумме я прожила там заведомо больше года и сама убедилась в том, что Италия и по сей день является в каком-то смысле искусственным конгломератом, страной, где люди привязаны невероятно прочными семейными и культурными узами не к стране, а к месту своего рождения, где знакомый профессор-миланец, работая в чудесной Падуе, совсем рядом, в трех часах езды, чувствует себя там иностранцем, а другой профессор-миланец, нашедший работу только на юге страны, снимает на юге квартиру и летает раз в неделю к семье в Милан, и будет так летать многие годы, но никогда не перевезет семью туда, на юг, в изгнание. Я, больше привыкшая к северной и средней части Италии, каждый раз, попадая в Неаполь, в чем-то понимаю этих профессоров. Неаполь — это другой мир, мир шумный, грязный и абсолютно неорганизованный. Это не опасный город, но не надевайте туда свои Роллексы, вас от них, а также от других дорогих украшений очень профессионально освободят, вы даже и не заметите, как они растворятся в жарком южном воздухе, были — и нет. Когда вы покупаете билеты в метро, вас прежде всего учат остерегаться карманников. В Неаполе по-прежнему царствует Каморра, мафия Кампаньи, и о ней говорят через слово: «на эту улицу не ходи, там Каморра», «этот проект финансирует Каморра», и т.д. Каморра насчитывает сто независимых кланов, десять тысят «сотрудников», а также несчетное море клиентов и друзей. Коррупция и непотизм, воровство и бюрократия не улучшают экономическое положения этого третьего по величине и четвертого по экономическому развитию города Италии. Неаполь — родина не только Каморры, но и пиццы. Классическими считаются два вида неаполитанской пиццы — пицца «Маринара» (с чесноком, но без сыра) и моя любимая пицца «Маргерита» с моцареллой и базиликом, однако меню в хорошей пиццерии перечислит видов так пятьдесят, с...

Прочитайте больше

Copyright© maratravelblog.com